Рубен Варданян на Первом армянском информационном канале 1in.am

(видеоролик доступен в конце страницы)

ИНТЕРВЬЮ ТЕЛЕКАНАЛУ 1IN.AM ARMENIAN NEWS AND ANALYSES

– Здравствуйте! Первый новостной продолжает свою работу и сейчас по прямой связи мы поговорим с социальным предпринимателем, филантропом и основателем Гуманитарной инициативы «Аврора» Рубеном Варданяном.

Добрый день, господин Варданян! Спасибо за согласие на интервью. Вторая арцахская война обернулась страшной катастрофой для Арцаха и Армении. Её даже называют не войной, а новым геноцидом против армянского народа. Гуманитарная инициатива «Аврора» изменила парадигму восприятия народа, который подвергся геноциду, и теперь есть предпосылки, что этот комплекс вновь вернётся. И сегодня Армения находится в глубочайшей фрустрации. Как остановить этот уже психологический геноцид?

– Здравствуйте, спасибо за приглашение! Давайте попытаемся ответить на этот вопрос с двух точек зрения. Первое – я бы всё-таки призвал всех армян очень осторожно использовать слово «геноцид», потому что есть чёткое определение, что такое геноцид. И, к сожалению, наши соседи очень активно использовали это слово, девальвируя его смысл. Я бы призвал всё-таки говорить о том, что у нас произошла серьёзная психологическая катастрофа, у нас сейчас есть образ коллективной жертвы, у нас есть проблемы, которые мы действительно должны осознать и понять, как из этого выходить. Но это точно не геноцид. Это вопрос того, что мы как нация, пережившая Геноцид, должны уважать этот термин.

Второе – нам надо осознать, что то, что произошло с нами, – это очень тяжело, но это не конец истории, это не конец нации. И мы должны себе спокойно сказать, что мы возродимся, мы восстановим всё. Мы должны сделать для этого много усилий. У нас для этого есть много возможностей. Перед нами стоит большое количество вызовов и кризисов, но эти вызовы и кризисы можно преодолеть.

– В Армении сегодня в основном заняты поисками ответа на вопрос «Кто виноват?». Но рациональная часть общества ищет главный ответ на вопрос «Что делать?». Что делать, когда страна находится в тяжелейшем кризисе – психологическом, экономическом? Что нужно было делать? Какие основные шаги надо было предпринять ещё вчера?

– Я уже называл, что, на мой взгляд, я насчитал 43 различных кризиса, с которыми мы столкнулись одновременно. Для того чтобы их преодолеть, мы в первую очередь, на мой взгляд, должны преодолеть два кризиса. Первый кризис – это принятие решений и их реализация, и второй – консолидация и доверие. Ты не можешь ничего делать, если ты не принимаешь решения и они не реализуются. И для того чтобы они принимались и реализовывались максимально качественно, должна быть консолидация всех усилий и людей, обладающих определёнными ресурсами и знаниями, и должно быть создано поле доверия между людьми, несмотря на разные взгляды и разную оценку [происходящего].

Я бы хотел сказать, что 43 кризиса вызывают страшное ощущение бесперспективности. На самом деле они решаемы. Многие из них могут быть решены и без обязательного участия государства. В этом смысле не надо ждать, что государство должно решить все проблемы. Очень важно понимать, что сегодня любые здоровые силы, которые не пытаются вернуться в прошлое, искать, кто виноват, и наказать того, кого надо наказать, думают о том, что и как можно сделать, понимая и принимая, что есть неэффективно действующая власть во многих аспектах. Мне кажется, это самое главное изменение этой парадигмы – не искать виноватых, а делать сегодня и сейчас максимально быстро то, что можно сделать. В этом смысле у нас есть такие возможности – и у армян, живущих в Армении, и у диаспоры, которая находится на расстоянии, и у международных организаций, которые тоже должны активно включиться в этот процесс.

– Вот как раз с доверием у нас в Армении сегодня кризис. Мы видим, что оппозиция не доверяет власти, власть не доверяет оппозиции, а народ не доверяет ни тем, ни другим и тем более не доверяет СМИ. В медиапространстве Армении творится не весть что. Многие характеризуют это как инфотеррор. Вы неоднократно в своих интервью говорили о доверии, что оно чрезвычайно важно не только в бизнесе, но и в личной жизни, а у нас с этим сегодня кризис. Как выйти из этого порочного круга? Когда доверие больше, то и издержки ниже.

– Это правда. Я большой апологет доверия как экономического, социального и психологического термина, который влияет не только на комфортность наших отношений, но и на экономику, на всю общественную жизнь. Главный принцип восстановления доверия – это прозрачность и чёткие правила взаимоотношений между различными институтами и группами людей. Например, мне кажется, нам сейчас надо уйти от политических споров и понять: в условиях того кризиса, в котором мы находимся, только консолидация здоровых сил возможна, и эта консолидация должна быть на базе не политических взглядов, а именно управленческих – [консолидация] людей, которые могут и должны сегодня активно включиться и решать все те задачи, которые стоят не только перед Арменией, Арцахом, армянством в целом, но и перед этим регионом, в котором мы живём.

В этом смысле комплекс вопросов требует, мне кажется, нескольких важных базовых принципов. Первое – должна быть создана сильнейшая управленческая команда вне зависимости от прошлого [её членов]. Второе – эта команда должна договориться о взаимодействии со всеми институтами и организациями, которые могут сегодня принести пользу в тех направлениях, где сейчас идёт пожар. Этот пожар происходит не только в области управления страной, но и [в областях], связанных с жизнедеятельностью людей, пострадавших от войны. Очень важно, чтобы эта команда могла работать хотя бы какой-то период времени, имея мандат от народа на принятие, в том числе, не очень популярных решений, потому что все [проблемы], которые сейчас стоят перед армянской властью, перед армянским народом, требуют иногда очень болезненных решений. Но при правильных принципах, при уважении к легитимной власти, к другим организациям, занимающимся активной позитивной деятельностью, к другим группам общества мы сможем избежать этого.

Очень легко к этому призывать, но нам, для того чтобы чего-то добиться, надо будет бороться, мне кажется, с очень серьёзными проблемами в нашем обществе. В первую очередь с псевдомачизмом, который у нас есть и который нам мешает друг друга слышать и слушать, с дилетантизмом и невежеством, с нарциссизмом и индивидуализмом, с ощущением себя жертвой и безысходностью, с подменой понятий, когда знания подменяются дипломом, и многими другими вещами. Поэтому нам надо честно о многих вещах поговорить. Нам надо не бояться говорить открыто, что у нас не всё получается, нет ни одной идеальной силы, которая могла бы всё решить, нет такого ресурса ни в Армении, ни в диаспоре, который мог бы эти проблемы решить в одиночку. Осознание, что сегодняшняя ситуация требует от нас, несмотря на все наши накопленные комплексы и поведенческую модель, других взаимоотношений, – чем быстрее оно произойдёт, тем больше шансов, что нам удастся эти проблемы решить, эту ситуацию исправить в лучшую сторону. Я в этом убеждён.

– Исправление ситуации требует также крупных финансовых вложений. Однако ожидать инвестиций в конфликтующей стране бессмысленно, потому что инвестор, который хочет вложиться в этот регион, может предпочесть Грузию, у которой более мягкое налоговое поле, которая более обеспечена разными коммуникациями и в плане безопасности более надёжна. Страна, ожидающая инвестиций, должна стать привлекательной. У неё должен быть свой козырь, своя фишка, будь то в плане образования или медицины. Кстати, образование и наука у нас особенно больная тема, потому что министры менялись и меняются, а проблема так же остаётся, когда самый ценный капитал – это знания и человеческий капитал. Что уникальное мы можем предложить в данной ситуации миру?

– Во-первых, у нас есть свои конкурентные преимущества. Я убеждён, что такие проекты, как Ayb или TUMO, или Американский университет, или Российский (Славянский) университет, Французский университет показали, что в Армении возможно создание достаточно качественных не только местных вузов, но и проектов, инициированных со стороны частных структур или различных диаспоральных групп.

Во-вторых, я хотел бы сказать, что мы всё-таки говорим о привлекательности Армении на горизонте не только сегодняшнем, но и 5–10 лет. И тут у нас есть большие конкурентные преимущества. В первую очередь это диаспора, которая обладает действительно уникальными знаниями и компетенциями по всему миру. И то, что я говорил, – нам надо обязательно перестроить нашу модель, которая была последние 30 лет, когда власть в Армении и, в принципе, народ, на только власть, говорили: ребята, вы приезжаете, помогаете, перечисляете деньги нам в помощь, даёте нам советы, смотрите на Арарат, плачете или не плачете – в общем, мы вас гостеприимно принимаем, но не мешайте нам жить, мы лучше знаем, что у нас здесь происходит. Мне кажется, нам предстоит переосмысление взаимоотношений между диаспорой и властью. Причём это должно произойти не только внутри Армении, но и с диаспорой, которая тоже чувствовала себя комфортно, помогая Армении небольшими суммами, какими-то небольшими проектами, в первую очередь благотворительными, а не инвестиционными.

Мне кажется, должен быть выстроен новый социальный контракт между диаспорой, властью и народом, с тем чтобы это было взаимоуважительное партнёрство, в котором каждая сторона должна взять на себя как обязательства, так и ответственность за те или иные аспекты этого взаимодействия. Знаете, один умный человек сказал, что мы всё время боремся за права и мало кто борется за ответственность. Вот нам надо взять на себя ответственность, в том числе организациям – благотворительным и международным, которые работали многие годы больше в [формате] помощи. И восприятие того, что это не старший брат учит младшего, не кто-то кому-то показывает, кто сильнее и лучше, будет очень важным элементом успешности.

Поэтому я ещё раз говорю: нам надо бороться в первую очередь с серьёзнейшим ментальным кризисом, который у нас сформировался за последние 30 лет. Старая модель «не лезьте к нам, мы здесь управляем, занимаемся бизнесом, всё знаем и умеем, а если надо, мы вас спросим, а вы нам помогите», а приезжающие сюда надеялись, что просто от того, что у них есть какая-то эмоциональная точка, они могут, иногда сюда приезжая, что-то чувствовать и уезжать, – не работает.

Нам надо осознать, что новая модель взаимоотношений будет фундаментом для создания, в том числе, привлекательности Армении, которая обладает уникальной характеристикой. Мы единственная страна в мире, которая находится на стыке четырёх цивилизаций – шиитской, суннитской, православной и европейской, и при этом обладаем собственными чёткими идентификационными ценностными знаками, такими как язык, религия, собственный культурный код. В этом смысле мы можем играть очень важную роль, в том числе так как формально мы являемся и членами Евразийского [экономического] союза, и ассоциированными членами Европейского союза. Это даёт большие конкурентные преимущества.

Наши отношения, например, с Россией сегодня в этом формате, несмотря на всю сложность того, что происходит в мире, дают нам возможность выстроить мост между, например, Европейским союзом и Россией и стать очень важным игроком в этом взаимодействии.

– Кстати, именно в этом вопросе в общественном дискурсе столкнулись глобалисты и националисты, потому что глобалисты считают, что невозможно развитие Армении без политических и торгово-экономических коммуникаций с соседними странами, а националисты, наоборот, считают, что Армения должна стать новым Израилем, государством-апартеидом на Южном Кавказе, если хочет выжить. Интересно ваше видение вопроса и как всё это можно сочетать. Симбиоз возможен?

– Это очень серьёзный вопрос. Когда мы говорим о любой стране, мы обсуждаем три базовых элемента – это безопасность в глобальном смысле слова, национальная идентичность и процветание. И надо понимать, что нет одной идеальной модели [развития], они разные. И мы в книге «На перекрёстке», которую можно прочесть в Интернете, написанной в соавторстве с Нунэ Алекян, пишем, что все эти модели могут быть очень хорошо использованы и очень плохо.

Например, «капсула» или «заповедник» – условно говоря, замкнутая на самой себе страна. У нас есть несколько примеров. Например, Белоруссия, которая является союзным государством. Вся политика Лукашенко была в том, чтобы закрыть страну, сохранить её в том виде, в каком она была, получая от «спонсора» поддержку. Или, например, Северная Корея, которая то же самое сделала очень плохо, и Китай, который является «спонсором» Северной Кореи, превратил более развитую корейскую часть – если кто знает, Северная Корея была развита более, чем Южная, и за 50 лет всё изменилось. Или Израиль, который очень грамотно воспользовался своим «спонсором», который обеспечил ему поддержку в виде американского и европейского капитала, и потом трансформировал деньги из военных технологий в гражданские и создал процветающую страну.

Например, та же модель, когда ты сохраняешься в виде национального закрытого пространства, но имеешь «спонсора», который помогает тебе преодолеть вопрос безопасности, потому что это очень важный элемент… Например, Япония точно так же получила поддержку и смогла построить новую экономику, сохранив свою идентичность, очень жёстко сохраняя свой культурный код. Это одна модель.

А может быть «периферия». И «периферии» тоже могут быть разные. Из Латвии, Эстонии и Литвы уезжает по 15–20% населения ежегодно. И вроде как, с одной стороны, они стали членами Европейского союза, и [получается] хорошая история «периферии» более развитой «метрополии», но тем не менее оттуда уезжает очень много людей. Или в России это может быть «периферия», если говорить очень грубо, в регионах. В России очень разные регионы – есть Татарстан, есть, условно говоря, Волго-Вятский район, есть Чечня, есть Северная Осетия. Они все по-разному развиваются. Мы знаем, что в Советском Союзе, например, Армения была одна из самых развитых периферийных частей. Но при этом может быть и другой вариант, когда та же «периферия» абсолютно заброшена и оттуда уезжают люди, там люди не могут остаться, там нет работы и происходит отток.

Поэтому, когда мы выбираем модель, и любая модель имеет свои плюсы и минусы, то, выбрав её, мы должны сделать так, чтобы она была максимально эффективной. Я являюсь сторонником более открытой модели. Я считаю, что у нас есть преимущество – 7 миллионов армян, живущих по всему миру, которые могут дать уникальные компетенции и знания. Но если будет принято решение, что мы хотим сохранить себя как закрытое, замкнутое пространство с сохранением наших культурных кодов – значит, мы должны найти ту внешнюю силу, которая будет готова нас спонсировать, в том числе обеспечивая определёнными ресурсами какой-то период времени, пока мы не сможем выстроить внутренние процессы, внутреннюю экономику более системно и надёжно, как это произошло, например, в Израиле.

– Это может быть диаспора, по-вашему.

– Я не думаю, что диаспора обладает таким ресурсом. Всё-таки мы говорим о цифрах достаточно серьёзных. Например, безопасность Израиля обеспечивалась десятками миллиардов долларов. Поэтому я бы сказал, что это всё-таки должна быть какая-то из стран, которая возьмёт на себя эти функции, как, например, Америка это сделала по отношению к Японии или по отношению к Израилю, как Россия это сделала по отношению к Белоруссии. В общем, это должен быть кто-то из достаточно крупных стран, обладающих большим военным ресурсом. Потому что мы говорим сейчас о восстановлении [пост]военной экономики Армении. Это, не будучи специалистом, от 6 до 12 миллиардов долларов. Надо будет в ближайшее время выстроить правильную и надёжную систему безопасности Армении, сопоставимую с тем, что мы могла бы иметь, для того чтобы действительно чувствовать себя безопасно.

Вопрос безопасности – один из ключевых вопросов, иначе мы получим большую проблему отъезда людей из страны. И это вопрос не только военной безопасности, но это ещё ощущение экзистенциальной безопасности, того, что люди должны хотеть, чтобы их дети жили в Армении, выросли в Армении. И для этого надо сделать очень большие усилия. Поэтому у нас сейчас действительно тяжёлый треугольник – сохранить идентичность и преодолеть, как вы в первом вопросе сказали, [синдром] коллективной жертвы и потерянной идентичности, сделать процветающую страну и при этом обеспечить безопасность. Это сложный треугольник, и одновременно делать все три – это непростая задача. Скорее всего, нам придётся чем-то из этих трёх жертвовать больше, чем другим, потому что все три вместе сделать одинаково хорошо будет невозможно.

– Просто вся проблема в том, как вы выразились, что на перекрёстке этих четырёх цивилизаций очень трудно найти такую страну-«спонсора», «донора», потому что интересы стран в основном не совпадают и могут идти вразрез с их представлениями страны и ситуации в Армении и вообще на Южном Кавказе.

– Это правда, но это тоже сложно, и мы должны научиться работать в неидеальных условиях. Никто никогда никому ничего не должен и не обязан. Давайте без иллюзий. Ни один спонсор, ни один донор ничего не делает бесплатно, у всего есть своя цена. Она может устраивать, может не устраивать. Для того чтобы иметь сильную позицию, ты должен в первую очередь сам внутри себя определиться, постараться вести себя максимально корректно и профессионально, чтобы, максимально сохраняя уважительные отношения, получить максимальное преимущество от этого партнёрства. И понимать, что никогда не будет идеального чёрно-белого мира. Он всегда намного более многогранен, красочен, и в этом смысле, без иллюзий, мы имеем сложный мир, в котором сложные интересы больших игроков сталкиваются. Мы оказываемся иногда между жерновами больших игроков, и это очень непростая ситуация, конечно. И в ней выжить, и выдержать, и сохраниться, и стать сильным, независимым и мощным игроком – это требует действительно больших усилий.

И мы возвращаемся к той теме, о которой я сказал, что та старая модель, когда казалось, что это можно сделать за счёт внутренних ресурсов, внутренними кадрами, работой внутренних институтов – мне кажется, будет очень тяжело. Даже если выбор будет сделан в сторону национального замкнутого государства, коренная перестройка всех институтов в Армении должна произойти, потому что модель моноцентризма – одного человека, управляющего всем, – не работает. Не важно, какая у него фамилия. Мы видели, что сама модель управления из одной точки всем и вся не работает, для того чтобы построить устойчивую страну, имеющую возможность защищать свои интересы. Вопрос не в фамилии, вопрос в институтах, которые были созданы и которые продолжали функционировать даже после [20]18 года, в принципе, не сильно меняясь.

– Реальность действительно сегодня весьма печальна. Но было бы ещё более печальным отсутствие попытки Армении после этого военного поражения трезво проанализировать его причины и попытаться вырваться из состояния failed state на основе рецептов и правил, которые давно хорошо известны миру и которые мы обсудили. Вы всегда были оптимистом. Интересно, в данной ситуации, учитывая все обстоятельства, есть ли у Армении шанс и сможет ли она его реализовать?

– Давайте я по-армянски отвечу. Я не просто уверен, я на сто процентов уверен, что у нас есть все возможности сделать Армению процветающим и счастливым местом, куда бы не только армяне со всего мира, но и неармяне мечтали приезжать и где хотели бы жить. Это тяжёлый путь, это потребует множества перемен с нашей стороны. Но я уверен, что у нас есть эта свобода, есть та история, те сильные стороны и таланты, которые позволяют нам мечтать об этом, и не просто жить в мечтах, а делать их реальностью. Для этого потребуется проделать много тяжёлой работы, много серьёзных вещей мы должны будем в себе изменить, и это потребует от нас множества болезненных шагов. Но я уверен, что у нас есть такая возможность. Эта уверенность основана не на том, что я этого хочу, а на том, что я вижу возможность это реализовать в Армении и в Армянском мире. Другой вопрос – готовы ли мы или нет к тому, что нам всем, и в первую очередь элите, нужно сделать, чтобы воспользоваться этой возможностью. И я скажу, что кризис хорош тем, что не оставляет возможности не меняться, сохранять всё как есть. Поэтому кризис принёс нам возможность для реальных серьёзных перемен, которые другим людям в другое время было бы очень сложно проводить.

– Спасибо, господин Варданян! Спасибо за ваше доверие, за заразительный оптимизм и за интервью. Напомню, что с нами на прямой связи был социальный предприниматель, филантроп, основатель Гуманитарной инициативы «Аврора», а также неисправимый оптимист Рубен Варданян. Следите за основными событиями в эфире первого новостного.

 

Дата выпуска: 14 декабря 2020 г.

Источник: 1in.am

 

 

Читать {bookname}
Пожалуйста, заполните поля ниже, чтобы перейти к чтению
Ваше имя
Ваша фамилия
Ваш E-mail
Ваши данные уже есть у нас!
Скачать

Спасибо, что заполнили форму регистрации!

Для подтверждения адреса электронной почты вам была направлена ссылка. Пожалуйста, перейдите по ней, чтобы авторизоваться на сайте и скачать запрошенный документ.